В кабинете заведующего кафедрой физики ТУСУРа, доктора технических наук, профессора Ефим Михайловича Окса много интересного - начиная от соросовских и юкосовских сертификатов и заканчивая фотографиями различных частей света, где он побывал. Великая китайская стена, мост «Золотые ворота» в Сан-Франциско, площадь Святого Марко в Венеции, виды Сиднея. Нельзя обойти вниманием и календарь с изображением Альберта Эйнштейна, который профессор Окс привозит каждый раз, когда бывает в Штатах. В Национальной лаборатории имени Лоуренса, города Беркли, он достаточно часто трудится, в основном во время своего отпуска и студенческих каникул.

В последние годы Ефим Михайлович вообще много ездит по миру, работает в различных лабораториях, читает лекции, выступает с докладами на конференциях. В науку в свое время пошел, потому что хорошо учился, а другое было неинтересно. Да и в те далекие уже семидесятые годы прошлого века, стремление таланливой молодежи в науку являлось одним из наиболее престижных путей.

Ну, а сегодня профессор Окс считает, что для фундаментальной российской науки возможность совместной работы с западными коллегами, включая стажировки за рубежом или работы в рамках международных программ и контрактов, это, по сути, ее второе дыхание, а, возможно, и единственный путь выживания. Причем, мало того - сегодня ученые всего мира должны активно взаимодействовать, чтобы вместе решать глобальные задачи.

С этого интервью РЭ начинает новый цикл «Настоящий профессор», в котором мы будем беседовать с крайне интересными во всех отношениях (без преувеличений) людьми нашего университета с соответствующим званием. Первым, как уже понятно, на некоторые вопросы любезно согласился ответить профессор Ефим Михайлович Окс.

- Ефим Михайлович, конечно, понятно, что ученым надо ездить и стажироваться. Но как же «военная тайна»? Ведь что-то мы получаем, но что-то и отдаем. А наши специалитсы всегда были на хорошем счету.

- Видите ли, после того, как распался Советский Союз и закончилась «холодная война», многие ученые фактически остались без работы. Не секрет, что оборонная промышленность СССР очень много делала заказов именно военного характера: темы разрушения и энергия - это все очень большие разделы физики.

Конечно, стоит заметить, что такие же проблемы получили и американские ученые, ведь и там интерес к военной физике резко угас. И конечно, не то, чтобы и мы, и американцы остались совсем без работы, но многие программы все же закрылись.

Правда, в это же время появились и совместные российско-американские проекты, которые делаются вместе и работа там идет уже над исключительно мирными, фундаментальными вещами. Это общая тенденция. И самое главное, что она никого не смущает. Науки вообще не бывает только сибирской, московской, российской или американской. Есть просто наука.

Да и реальность сегодня такова, что какие-то большие проекты одна страна самостоятельно просто не вытянет, особенно если мы говорим об экспериментальной физике, где требуются масштабные экспериментальные установки и громадные вычисления. Например, современный устроитель тяжелых ионов может стоить десятки миллиардов долларов. Такое оборудование не должно простаивать. Поэтому, как правило, на них делают эксперименты интернациональные команды исследователей. Работая некоторое время в Ускорительном центре города Дармштадт, в Германии, кого я только не встречал: и ученых из всей Европы, США, Японии, Китая и даже Аргентины, ну и, конечно, одна из наиболее многочисленных команд была России.

- И как, отличаются ученые разных стран?

- Нет. Я бы не сказал, что квалификация ученых разных стран разная. Я все же склонен считать, по крайней мере, на своем опыте работы за рубежом, что участие российских ученых в международных проектах - это не дешевое использование специалистов высокой квалификации, а объединение знаний, опыта и усилий для решения общих научных проблем.

- Неужели никто не спрашивает друг друга про зарплату на родине?

- Вы знаете, уже и в нашей стране этим не очень интересуются. Хотя, действительно, есть некоторые вещи, которые можно было бы перенять и нам.

Например, мало того, что никто не обсуждает зарплату, так там никто не говорит о политике. И уж точно речи не идет о том, чтобы спросить, кто за кого недавно проголосовал. Несколько лет назад в Германии проводились выборы, и я, беседуя с близким другом, спросил у него, за какую политическую партию он отдал свой голос. Он ответил: «Скрывать мне от тебя нечего, но если я скажу, а тебе эта партия не нравится, то ты будешь ходить с плохим настроением. И зачем это нужно?».

- Действительно верно. Однако, продолжая: если ученые не отличаются, то люди уж точно разные. Менталитет я имею в виду. Вы много ездите - есть какие-то особенности у каждой нации? Это всегда интересно.

- Физики, как и все «обычные» люди, пускай и выражают свои мысли и намерения на разных языках, но, в сущности, сталкиваются с теми же жизненными проблемами: работа, семья, дети, здоровье...

Кстати, существуют стереотипы и характеристики, зачастую приписываемые тому или иному народу. Ну, например, в любой компании за рубежом, если кто-то узнает, что я из России и Сибири, то сразу предложит водки и спросит о морозе.

Если продолжать дальше, «немцы всегда точные, аккуратные и дотошные». Ничего не напоминает? Ведь это мы так говорим о них. Не спорю, я сам видел, как некоторые в Германии моют асфальт с мылом перед своим домом. Или, собираясь идти в гости к немцу, надо позвонить за два дня. Но у меня есть в Германии друзья: очень гостеприимные, далеко не очень точные, их поведению в некоторых особых ситуациях я сам очень сильно удивлялся.

Единственное, что хочу отметить отдельно, говоря о Германии, - это отношение немцев к работе. Если начало трудового дня - в восемь часов утра, то это совсем не значит, что человек приходит на работу в восемь часов. К этому времени он должен уже приступить к своему непосредственному занятию. Вот это очень четко.

Далее, если в шестнадцать часов рабочий день закончен, то значит, в эти же шестнадцать часов все, предположим, станки должны быть выключены. Когда человек их выключит - за пять минут или за две, не знаю, но факт остается фактом.

А если с девяти то девяти тридцати у токаря, слесаря или техника научной лаборатории перерыв на чай, то он будет сидеть и его пить. Я, со своим российским менталитетом, могу бегать вокруг него кругами, «рыдать, плакать», что у меня срочный эксперимент, от которого все зависит - ноль внимания. Человек не тронется с места. Но когда он с этим закончит, то примется за работу и сделает все неторопливо, и, как выясняется, очень качественно.

- У Вас фотография - Вы стоите на Великой китайской стене. А как в Китае обстоит дело с наукой, тем более что все сейчас смотрят на развивающуюся Поднебесную с тревогой?

- Я был там несколько раз, и достаточно долго. Китай нравится мне, это страна простых и добрых людей. И как-то я не заметил агрессивности по отношению к России. Уважение к северному соседу - да.

Темпы развития этой страны, конечно, впечатляют. Но при этом, как бы быстро ни шел этот прогресс, я могу сказать, что и на сегодняшний день уровень жизни большинства китайцев, конечно, еще достаточно низкий.

- А наука?

- Здесь они молодцы. Взять хотя бы средства, которые выделяют на науку. За счет, разумеется, своего ширпотреба, которым они завалили весь мир. У них действительно очень большой валютный запас, и государственная поддержка науки высока.

Но кто бы что ни говорил, Китай пока еще отстает от уровня развитых стран. Даже от России, которую сейчас почему-то не принято приводить в пример, а зря.

Хотя, безусловно, в плане современного экспериментального оборудования, которое китайцы скупают везде, где только можно, они продвигаются очень быстро.

Кроме того, они совершенно открыты, для того, чтобы «распихать» своих ученых в как можно большее количество мест за рубежом. Чтобы они не работали только у себя на родине, а поехали, например, в Америку. Там побыли год-два и вернулись обратно, или не вернулись, что тоже нормально. Уехать в любое место для китайца большое счастье.

- А в Японии Вы были, как там дела с наукой? Это ведь страна, в которой новые высокие технологии появляются, чуть ли не каждый день.

- В Японии я бывал, хотя немного и не часто. Что касается фундаментальной науки, то здесь нужно принять во внимание тот факт, что Япония, как и Германия, сразу после второй мировой войны несколько отстала. А императорская Страна восходящего солнца до войны была практически изолирована от остального мира. Сейчас в Японии строятся и уже действуют большие лаборатории. Не забывайте: лучшие электронные микроскопы, используемые в фундаментальных научных исследованиях, сделаны в этой стране.

Отдельно, кстати, надо сказать про Корею. Южную Корею. Эта страна, действительно, развивается семимильными шагами. Здесь вполне реально бьют рекорды, и по многим параметрам уже перегнали ту же Японию. Широкоэкранные телевизоры Sumsung уже давно лучше, чем от той же Sony. Сотовые телефоны, автомобили… Значительное внимание здесь уделяется науке, в большей степени прикладной, и образованию, и, как следствие, очень много российских ученых и специалистов работает в университетах, научных институтах и промышленных компаниях Южной Кореи.

- А если говорить о России, насколько мы лучше или хуже других? Отвлекаясь от проблемы финансирования и говоря только о знаниях.

- Я не думаю, что это правильная постановка вопроса. Сравнивать, какая страна лучше в науке - это развлечение для политиков. Потому что такие вещи сложно определить. Да и зачем? Это можно легко сделать в футболе, проведя мировой чемпионат, но не в науке. Простой пример - рядом с Нью-Йорком, в Брукхейвене, США, строится самый большой в мире ускоритель на встречных пучках. Это супердорогой проект стоимостью в десятки или сотни миллиардов долларов. Кто-то вложил туда больше денег, кто-то меньше, но трудится над ним интернациональный коллектив. При помощи той установки ученые хотят смоделировать условия, при которых родилась наша вселенная. И там будут работать процентов шестьдесят местных ученых и еще сорок из других стран. И из России тоже. Соревнование? Нет, люди просто работают вместе.

- Вы сегодня преподаете физику студентам. Что можете сказать по поводу уровня знаний молодежи XXI века? Когда студенты были лучше?

- Ну, это вам любой профессор скажет, что в мою молодость мы были все умные, а с каждым годом уровень понижается и понижается. Когда я сам был студентам, те, кто преподавали мне, говорили точно также.

- То есть мы деградируем?

- Нет, просто это взгляд человека, который меняется на протяжении многих лет. И это не зависит от того, оцениваем ли мы ситуацию сегодняшнего дня, или ту, что была полвека или двести назад. Всегда все говорили и говорят, что новое поколение не оправдывает надежд старшего.

А если оценивать все детально, то, конечно, с тех пор, как я учился в школе, физику, например, стали преподавать не так углубленно (или, может, тогда ее давали слишком много). Но этому есть свои причины, ведь раньше в школе основной упор делался на политехническое образование. Оно и сегодня не в опале, но школьное образование теперь стараются дать более универсальным, а значит, приходится на чем-то экономить.

Но что замечательно даже сегодня - на любом потоке всегда есть несколько исключительно способных и талантливых студентов, которые отлично знают физику и интересуются ею. Все остается. Проблема только в правильном выборе этих молодых людей своей карьеры после окончания университета. Сегодня возможностей гораздо больше, чем были у нас в свое время.