Поиск того, о чем бы таком космическом «родом из ТУСУРа» написать, приятен и сложен: уж больно выбор велик. И разработка покрытий спутников, и создание аппаратуры, тестирующей отдельные детали или блоки летающих аппаратов, а еще «виртуальная» проверка прочности элементов, а еще… Не стоит забывать о том, что наш вуз уже давно является поставщиком специалистов для одного из крупнейших в стране «космических» предприятий – ОАО «Информационные спутниковые системы» (ОАО «ИСС» г. Железногорск). Ладно, решила я, объять необъятное, всем известно, невозможно, лучше из всех научных коллективов нашего университета, работающих «на туда», выберу тот, о котором еще не писала. Звонок Вадиму Николаевичу Мишину, заведующему отделом 14 энергетической электроники НИИ АЭМ, и уже на следующий день я сидела с диктофоном в кармане и фотоаппаратом наперевес в его кабинете.

  Если честно, ничего такого уж «космического» вокруг не наблюдалось – стол, стул, какая-то абстрактная картина на стене. Разве что надпись на ручке, которой Вадим Николаевич вносил пометки в испещренные формулами бумаги – «космодром Плисецк». Вопрос, с чего начать беседу, придумался сам собой:

- НИИ АЭМ уже давно сотрудничает с Железногорском. С чего все начиналось?

- Да, с 1974 года. В те времена оборудование на спутниках размещалось в гермоконтейнерах. И чтобы, грубо говоря, воздух внутри них перемешивался в космических условиях (тяготения нет – невесомость), нужны вентиляторы. И нам поручили проверять их надежность в наземных испытаниях. Мы занялись изготовлением источников питания для таких вентиляторов.

Почему с этой задачей обратились именно в НИИ АЭМ?

- Всех ученых, кроме, может, тех, которые занимаются фундаментальными исследованиями, «ноги кормят». Мы, технари-прикладники, всегда искали интересную работу, притом работу творческую. А космос – это ведь очень интересно! Как и исследование морских глубин. И там, и там – очень жесткие условия, приходится решать сложные задачи. Все эти годы мы старались расширить наши связи в области создания техники для тестирования космической аппаратуры и создания систем электропитания для телеуправляемых подводных аппаратов.

- Я правильно поняла: вы не поставляете на спутники узлы и компоненты с надписью «made in TUSUR», зато охватываете область наземного тестирования аппаратуры?

- Да, мы всегда занимались «наземкой», создавали комплексы для отработки систем электропитания космических аппаратов. Часть таких испытаний проходит в цехах, в них нет ничего примечательного (для неспециалиста, конечно). А есть отдельный вид – термовакуумные испытания, когда для проведения тестов используется большая термобаракамера или вауумная камера. В камеру помещаются фрагменты изделия или все изделие целиком, и создаются условия, близкие к тому, что предстоит им выдержать на орбите. Есть камеры объемом 400 кубометров, в них при желании можно весь спутник загрузить. Это впечатляет. Внутри создаются условия по вакууму, по температуре, по инфракрасному (тепловому) солнечному потоку. За пределами атмосферы, геостационарный спутник все время находится в области солнечного излучения, он «прикреплен» к определенной точке, его оборудование должно выдерживать серьезные перегрузки. Наши основные задачи – во время испытаний на земле автоматизировать измерения и создавать устройства питания имитаторов теплового потока. Все процессы со временем все больше автоматизируются, каждое действие протоколируется.

- Так романтики в вашей работе совсем не осталось?

- В каком смысле? Создание чего-то нового – всегда романтика. Не обязательно в скафандре выходить в открытый космос, чтобы почувствовать это. Перед нами ставятся неординарные задачи, техника совершенствуется, методы испытаний развиваются, становятся все более автоматизированными, чтобы совсем исключить человеческий фактор. Сейчас срок службы устройств на геостационарной орбите составляет 15 лет. И достигается он, в том числе, и благодаря тому, что при изготовлении каждый узел проходит многократную проверку. Для этих целей создается так называемое «Автоматизированное рабочее место», оно используется для испытаний и оборудовано всем необходимым – имитаторами солнечной батареи, нагрузок… Аппаратура ведь не «чувствует», что ее тестируют имитаторы, все показатели адекватны. Автоматическая проверка идет по соответствующей методике, отклонения и выход за переделы тут же фиксируются.

- Как думаете, возможно ли вливание в космос частных инвестиций или по-прежнему государство будет главным заказчиком?

- Частный бизнес не будет вкладываться в эти исследования – он, в первую очередь, нацелен на получение прибыли. Лучше производить больше стиральных машин, которые в каждом доме нужны, чем космические аппараты создавать. Поэтому мы впали в такой кризис, когда заказы государства для нужд космической отрасли прекратились. А мы что? Вторичное звено. Головная организация (в нашем случае – ОАО «ИСС») раздает контракты, мы их исполняем.

- Когда вы почувствовали, что период кризиса 90-х миновал?

- Когда «ИСС», тогда НПО ПМ, в 1997 году заключил договор с европейским космическим агентством «Eutelsat» на изготовление спутника «Sesat», он был запущен в декабре 2000 года. Он благополучно отработал положенные 10 лет. Теперь насчет сроков особо не заморачиваются: когда ресурс спутника иссякает, особенно по рабочему телу для плазменных двигателей, не ждут, когда он потеряет работоспособность, его убирают с «точки стояния», желательно в так называемую «точку Лагранжа» – место, где по законам небесной механики собирается весь космический мусор.

- Так у нас теперь вокруг Земли есть космические свалки?

- Да, они нужны, чтобы не засорять космос. Он ведь не такой большой, как кажется (улыбается).

  Раз в сутки в течение примерно двух часов геостационар подтягивают вверх метров на 100-200, чтобы он не опускался слишком низко. Он снабжен плазменными двигателями (Россия первая в мире их создала, потом патент купили американцы), ими управляют с земли. Тяга ведь большая не нужна, главное, чтобы орбита не снижалась. А так, остальная низколетящая (менее 40 тысяч километров) аппаратура через год-полтора работы сгорает в атмосфере, ее ресурс невелик.

- Уф, а то представилось сразу, как вся околоземная орбита усеяна спутниками разных лет… А правда, что килограмм космического аппарата стоит дороже, чем килограмм золота?

- Что там спутник! Современный истребитель, напичканный техникой, стоит дороже, чем если бы целиком был из золота. А в космосе все и всегда «круче», дороже, потому что если истребитель может обслуживаться на аэродроме, его неполадки могут устранить. В космосе ничего этого сделать нельзя – 15 лет оборудование не должно давать сбоев.

- 50 лет со дня запуска космического аппарата с человеком на борту… так и тянет задать вопрос: по-Вашему, что самое важное было сделано за эти десятилетия?

- Все! Венеру облетели, высадили человека на Луну. Каждая новая задача – целая веха...

- Но все-таки романтики немного поубавилось. Может, России заявить, как американцам, о планах полета человека на Марс?

- Уже объявлено, что работы в этом направлении ведутся, может, и не с таким размахом, как в США, но уже сделано многое, что позволит в будущем организовать экспедицию на Марс. Ученые занимаются проблемами жизнеобеспечения космонавтов, есть добровольцы, работающие в условиях, имитирующих марсианские. Может, не объявлена программа, и мы не слышим лозунгов «Через 20 лет полетим!» Одно дело – политики, другое - ученые, которым не нужны красивые слова.

- Наверное, в 1961-м думалось, что через 50 лет не то что на Марсе побываем - вообще галактику покорим?

- Нет, так могли думать только дилетанты, а тот, кто серьезно занимался наукой, понимал, что это не так просто. Рассчитывается все довольно быстро. Известны параметры носителя, масса полезного груза… Но технологии, новые материалы, горючее разрабатываются гораздо дольше. Чтобы осуществить такие грандиозные проекты, как полет на Марс, нужно создавать новую промышленность, вкладывать все больше и больше средств.

- Так, в следующие 50 лет, считаете, человек побывает на Марсе?

- Да, Марс - это довольно реально… Я часто смеюсь: вот скинутся китайцы – по доллару, а то и по два, и все задачи им будут по плечу. Наши сотрудники два раза ездили в Шанхай или Цянцзынь (это два космических центра в Китае) и часто слышали, как там спокойно заявляют (и в этом проявляется вся неторопливая и уверенная в своей силе китайская психология): через 15-20 лет высадимся на Луне и организуем свои поселения.

- Ну, у России таких планов точно нет, по крайней мере, они не озвучиваются. Тем не менее, наша страна остается мировым лидером в космической отрасли…

– Да, в тех сферах (я, прежде всего, говорю о космосе и «оборонке»), куда в «советские» времена государство вкладывало большие ресурсы, остались и разработки самого высокого уровня, и коллективы. Эта гонка, соревнование с другими странами затягивает. Строишь ты космические аппараты, нужны специалисты разного профиля, собственное производство. Иначе тебя обгонят. И все здесь взаимосвязано. Ты не можешь делать разработки, опережающие свое время лет на 50, чтобы «быть в теме», нужно быть «в упряжке», выдавать что-то свое, новое. Это и есть «втягивание».

Чтобы выйти из настроения безысходности (все-таки космос – это наша гордость, а не «привычная неизбежность»!), я попросила Вадима Николаевича провести небольшую экскурсию по своему отделу. Начали мы с осмотра испещренного надписями и непонятными аббревиатурами графика на стене.

- Сейчас у нас в работе более 15 устройств для космоса и подводных аппаратов. Видите, все плотно и жестко: план сдачи, приемка.

Дверь напротив – и мы уткнулись в огромный железный… ну я не знаю, как назвать… шкаф? Куча кнопочек, мигающих лампочек.

- Это блок имитации аккумуляторной батареи, - пояснил Вадим Николаевич. - В цехе с «настоящей» аккумуляторной батареей работать неудобно – заряжать, разряжать. Кроме того, в ее основе никеле-водородная батарея, она опасна. Я вам сейчас случай расскажу. В Королеве (город, где бы создан первый центр космических исследований в СССР – прим. авт.) была единственная в стране мощная вакуумная камера с зеркалом. Зеркало нужно для облучения аппаратуры солнечным излучением. И в этой вакуумной установке завлаб из Железногорска договорился провести испытания, не ставя в известность самого Королева. В итоге батарея взорвалась, хорошо еще, что в зеркало ничего не попало. А Королев был крутой мужик, он вывесил на дверях предприятия объявление: «Представителей Железногорска дальше проходной не пускать!»

  Так вот, эти батареи и стоят дорого – десять миллионов рублей каждая. А имитатор – «дурачок»: поставил 24 вольта и он будет работать десять лет. При этом он выполняет все нужные для системы питания функции.

- Вы еще не сказали, что аккумуляторная батарея, что имеет, то и отдает, а на имитаторе можно моделировать различные состояния, - к разговору подключился Сергей Семенович Баталов, заместитель директора по качеству. - Здесь сенсорное управление… Саш, понажимай, покажи.

Саша нажимал, что-то на экране менялось.

- А этот имитатор, - Вадим Николаевич показал на стоящий по соседству «шкаф с лампочками», - мы собрали для шанхайского института. Вот в полуготовом состоянии «ИБС 200» - «имитатор батареи солнечной, а это имитатор аккумуляторной батареи. На спутнике имеются два источника питания – солнце и аккумулятор. Мы имитируем оба.

Попрощавшись с Вадимом Николаевичем, вместе с Сергеем Семеновичем Баталовым мы поднялись на третий этаж НИИ.

- По сути, мы сейчас проходим тот же путь, что и наше оборудование. Внизу собираются стойки, частично устанавливается «железо», а потом все это поднимается наверх, проходит стадия прогонок. Изделия здесь стоят сутками и работают на реальную нагрузку. Сейчас все увидите.

Заходим – опять полно непонятных «железных штук», на полу лежат большие синие цилиндры, обмотанные чем-то.

- Это реальные аккумуляторные батареи – их четыре. [Десять миллионов умножить на четыре, подумалось невольно] Вот транспортный контейнер. А эти приборы вокруг - зарядно-разрядный комплекс. Он состоит из стоек, они и обслуживают аккумуляторные батареи – заряжают, разряжают, выравнивают и следят за их состоянием при подготовке к старту. Наши комплексы стоят на заводе-изготовителе космических аппаратов, а также на северном и южном полигонах в МИКе и непосредственно на стартовой площадке. Сейчас идет стадия прогона – мы работаем на аккумуляторные батареи.

Вот эти два изделия – имитаторы солнечной батареи, - Сергей Семенович отошел к соседним приборам. – ОАО «ИСС» заказал 28 таких стоек, зарядно-разрядных комплексов – 12, имитаторов аккумуляторных батарей – 26. В последнее время идет тенденция перехода на литий-ионные аккумуляторы – у них большая удельная мощность. Наш комплекс позволяет обслуживать и их.

Уходила я из НИИ АЭМ с одной мыслью: как бы «чувствовала себя» космическая промышленность России, если бы не было на свете вуза под названием «ТУСУР»? Пусть наши ученые и специалисты НИИ АЭМ и не создают оборудование «на борт», зато делают все, чтобы спутники жили «долго и счастливо» все отведенное для них время.

Оксана Коновалова